clone_me

забрал вчера черновики, сочинявшиеся заполошенно, как обычно -в самолично организованном дедлайне, для книжки, которую собирались издать к юбилею Хабаровска, но вот что-то не срослось пока. и перечитывая - в малодушной гордости - не веря, что сам все это когда-то написал, догнал :
оказывается (ну да кто бы сомневался) -на расстоянии преизрядном любить намного легче. родные ли пенаты, друзей, девушек, чья красота не знает себе равных на одной восьмой части суши. родителей. самого себя, вкк

совершенно необязательное предисловие к самодостаточным строчкам; но это я так, чтобы не сложилось впечатление, будто бы я совсем тут от соприкосновения с реальностью голову потерял

Переехать жить в другой город, оказывается, это ровно настолько же фаталистично, как и умереть. Вот жил человек себе и жил, но только стоило ему сменить среду обитания, как он стал узнавать о себе массу приятных вещей. То, что родные и друзья скучают – это понятно все, это объективная реальность, тык скыть, данная нам в ощущениях. Но были и те, от кого подобных признаний он ну никак не ожидал. Самое что смешное, что говорили они о человеке словно бы о мертвом! Он сразу обратил внимание.
И ладно бы жили эти люди в пределах разумной досягаемости, в Твери там, я не знаю, за Можаем, в городе, в конце концов, Воронеж... чтобы можно было вырваться к ним хотя бы на пару дней. Прояснить вопрос. Это участие было приятно, конечно, приятно, пес возьми. Он хотел лично высказать им эту приязнь, нанести визит вежливости, симметрично ответить. Авиабилеты дорожали ежемесячно, по телефону он звонить стеснялся. Оставалось только писать. Черные буквы штабелями ложились на белый лист, продолжая восемь тысяч километров шпал между ним и его Малой Родиной

( и так далее )

просто представьте — ваш подержанный автомобиль, непритязательная машинюшка, вдруг закапризничавшая, раскашлявшаяся, сплевывающая выхлопные газы, вставшая колом на 101-м километре загородного шоссе безо всякой надежды на помощь, хотя бы в виде оказии, волшебного вертолета или выпускницы автодорожного техникума за рулем красного кабриолета, да. потусторонняя тишина, обступившая вас со всех сторон, голова словно бы обложенная ватой, со всех сторон и где-то наверху — ленивые облака, полнобрюхие, спешащие на нерест и в понятной только вам меланхолии вспарывающие свои внутренности о верхушки корабельных сосен
или авария какая-нибудь, но без летального исхода, так, чиркнула по вашим спойлерам ненароком крашеная блядь на импрезе, торопящаяся жить, может быть и чувствовать даже, и этот звук, железа о железо, и мельком — ее испуганное лицо, потом судорожное такое движение — неуловимое, бессознательное почти — она поправит светлый локон и следом, сразу же — в одну секунду — визг покрышек, концентрированная трусость, вырванный с мясом ремень безопасности и соленый липкий пот, разбавленный кровью, заливающий брови, ресницы, глаза
или камень, пролежавший на этой дороге месяц, год или целую вечность, дождавшийся очередных осадков, а под ним, между ним и асфальтом — та самая неимоверно тонкая водяная пленка и вот переднее левое колесо вашего автомобиля попадает на этот камень, скользит и заклинившая ступица и ничего не понять и снова — рассеченный лоб, ведь шрамы украшают мужчин и футболка липнет к плечам и нехотя, сползая в кювет, ломая высохшие кусты, автомобиль урчит и замирает, извиняясь перед всеми за доставленное беспокойство
и от одного только взгляда, в попытках, сколь бесплодных, столь же и множественных, взять это чувство, эту физиологическую реакцию под тотальный контроль; но слова застряли внутри и оказались ни к чему, и вот тебя обдает жаром, а после холодом, и мысли покрываются льдом, и можно простоять час, два и сколько-то там еще на этом черном полотне дороги, где впереди и позади — расплавленная траурная лента, прилипающая к кедам, а по обе стороны от трассы — выжженный сонный воздух, сухая пыль и безмятежный стрекот кузнечиков над знойным разнотравьем

на новой работе постепенно приучаюсь к дисциплине. типа того, что пора бы уже. корпоративная этика дошла до некоторой степени кафкианства, абсурдности, хотя не мне судить опять же - м.б. у них (у нас) здесь это в поряде вещей.
пришел на работу - по внутрикорпоративной почте отпишись непосредственному начальнику, его заму и секретарю с сабжем "пришел". опоздал на пять минут - заплати штраф (тридцаточка деревом), опоздал на двадцать минут - вынь да положь три с половиной бакса. ближе к концу раб.дня надо заполнять отчет в экселевской табличке - "редактировал интервью" - 2 часа, "писал репортаж" - 2 часа, главное, чтобы по итогу
количество времени равнялось - правильно! - восьми часам.

у меня все это получилось, пусть и не с первого раза. и вот к третьей неделе в конце каждого дня у меня уже остается пару часов, которые я в отчете провожу как "выставление новостей на сайт", сам же сочиняю в ворде какие-то стихозы. часто - абсолютно беспомощные, зато вот сегодня прорубило написать басню. на злобу, как говорится, дня. про мух и слонимского павла (так, невермайнд, какой-то чел из корпоративной рассылки).

( ... )

Украден звук.
На кладбище пустом, среди листвы, запрятанной как трупы
в пластмассовые черные мешки,
стоит жара, последняя в году.
Закрученный в спираль, поеденный червями
капустный лист на отрывном календаре. Безумно долгий день.
Ты треснувшие губы
спасаешь пересохшим языком; спасти пытаешься, вернее;
неслышно сотрясая воздух, произносишь – пить,
глаза закрыты, сверху давит атмосферный столб.
Любое мое робкое движенье прикладом бьет в плечо и отдается в голове,
и вдохновенные объятья не про нас,
сопротивляться бесполезно, липкий воздух
как будто можно на куски кромсать ножом (но я оставил нож).
И марево кисельное мгновение назад
– и вот уже прозрачно-бледный купол свинцом налился,
он намерен разродиться. Дождем обрушиться
и ветер, крылья опустив, забился под скамейки, крыши обнял,
уцепился за надгробья.
Природа словно заставляет нас терпеть – не двигайся, прошу,
я помогу тебе... глазами и прикосновеньями, я трачу нежность из последних сил.
Запасы электричества конечны,
остатки паутины
я убираю с твоего лица, ты просишь пить
и ждешь ответ, как будто я молчу...

сегодня мне приснился Бог

( внимание : ничего общего с действительностью тут нет и быть не может )

"- Ты, дятел, вставай.. Погнали, мэн, нас ждут великие дела, – Игорь пнул Антона в бок, переступая расползшийся матрас, сырые коробки, пустые пластиковые бутылки. - Там на МКАДе фура с собаками бешеными разбилась, ехать надо, пока местные все мясо не растащили.
- Какая блять еще фура?
- С собаками. Они собак бешеных из Москвы вывозили, ну и эту фуру какой-то хрен на "шкоде" срезал. Короче, меня щас чел один вызвонил, сказал, что там мяса до жопы, вроде даже и водила этот в виде фарша там мается, но надо ехать уже быстрее, а то все щас местные растащат.. Это возле Люберцов где-то, немного не доезжая.. нам, в принципе килограммов пять-шесть за глаза хватит...
Игорь все тараторил и тараторил, пока Антон пытался въехать в происходящее, протирая глаза и встряхивая давно не мытой головой.
- Слушай.. А эт самое. А нахрена нам бешеные собаки-то? Але, бля, мэн?
- Да йолки, кот плешивый, ты че, реально думаешь, что кто-то там будет бешеных собак ловить? Там в лучшем случае дворняги какие-нибудь были, а по ходу так и вообще какие-нибудь болонки. И вообще, ты че тут нос воротишь? Мне лично голубей с воронами жрать надоело уже.. Не хочешь - я один съежжу, делов-то, два пальца обоссать..
- Ладно, замонал вымораживать. Поехали.

Молодые люди прибыли на место уже в сумерках. Долго плутали по окрестностям города. Искали на трассе следы недавнего ДТП. Шумели, спорили и ругались друг на друга последними словами. Вспоминали, что ни от птичьего гриппа, ни от коровьего бешенства, ни даже от сальмонеллы со СПИДом никто из их знакомых не умер и даже - не заболел. Наконец уже в кромешной темноте они добрели до стационарного поста дорожной полиции. Из будки навстречу им вышел завернутый в тулуп как чайник в ватную подушку постовой.
- Че хотели, ребята?
- Да мы это.. самое.. нам тут сказали, у вас тут фура с собаками разбилась.. мы вот с Щелково сами.. нам бы мяса.. килограмм пять.. ну, четыре-три...
Постовой хмыкнул, потом улыбнулся, потом засмеялся и наконец заржал в голос..
- Ахахххаххахахахахаа! Фура, блять.. Ты слышал, Сеня.. Фура с мясом.. Ребят, ну где вас таких берут долбоебов-то.. А? Это еще пару дней назад все было. Пришла на рынок у платформы собака-смертник. Ну, у нее подбородок еще выбрит был и зеленкой намазан, типа аллах акбар и все такое... Бабки-то, конечно, сразу все прочухали, а две там дуры молодые стояли, не поверили.. Ну и вот их вместе с этой псиной и разорвало на куски.. Они собаке в желудок пакет с болтами еще вшили. Вот. Так тех теток вместе с собакой сразу же и унесли, кто рядом был.. А никакой фуры.. Хахахаха.. фуры нет, не было.. фуру бы я и сам щас разгружал, хуле, семья большая, кушать все хотят.."

и другие новости

эпизод I

вчера написал рассказ. строго не судите, он сырой, разумеется, но не утерпел - вывешиваю, хочется порадовать вас уже и креативом, не только "плакательными постами". пока сочинял, облекая мысли в знаки, вспомнил еще одну такую вещь, психосоматическую. курс мхк (мировой художественной культуры) у нас в вузе вела такая странная женщина, дай Бог памяти, ааа, забыл.. среди прочих культурологических теорий, вызревших в ее голове из сора блаватских-рерихов-шричинмоев и прочего неоязыческого кала, была одна применимая в самом что ни на есть посконном быту - типа того, что если у тебя болит что-то на левой стороне тела, порезы там, ушибы или ожоги - значит, ты сам порешь косяки. если же болит правая сторона - значит, кто-то желает тебе зла. найти бы еще этого кого-то и спросить - ну, чем же я тебе не угодил, мил человек?
ну вот. а теперь рассказ, собственно. называется "губа"

( ....... )

"- Слышал, да? – Антон тряс у Игоря перед лицом обрывками газеты, с которыми вышел из сельского нужника. – Ну, в смысле, читал? Дыбани сюда.
Игорь нехотя оторвался от вороны, которую ощипывал перед тем, как сварить из нее бульон, обтер руки о штаны и взял у Антона газетную страницу
- Че там?
- Вон, внизу, зырь. Лошадь родилась в Москве.
- Хо-хо! Че, правда, что ли? – Игорь удивленно крякнул и пробежался глазами по строчкам. «В московском зоопарке… за последние несколько лет это всего лишь четвертый случай в мире… Лошади были одними из первых спутников человека… После … года, когда на планете осталось не больше тысячи этих животных… Несмотря на прошедшую по стране эпидемию оспы… Служащие зоопарка с удовлетворением сообщили корреспонденту «…», что жеребенок чувствует себя хорошо… Малыша назвали Кантемиром… Теперь в московском зоопарке проживает целых пять лошадей… Москвичи и гости города смогут увидеть Кантемира через две недели, когда будет снят карантин…»
- Ндааа… Клево, ну. – Он отдал газету Антону.
Парень основательно, с чувством сложил газету в несколько раз и сунул за пояс.
- Дома покажу. Слушай… А ты вообще живых лошадей видел?
Игорь задумался.
- В детстве видел. Пару лошадей. Но, правда, далеко. Ну и потом еще, по телевизору. В кино каком-то. А может это и коровы какие-нибудь были, я х.з. Щас уже и не вспомню".

и другие новости

Начал тут кое-что писать в стол, показательно и ожидаемо поперло искушение, простыл,
Ко всему еще – снится под утро, ( что )
Вот как вы думаете, мне что разумнее сделать?
Идти ли – брать благословление на сей скорбный труд или покаяться сразу и в этом тоже? И че попроще придумать, не заумствовать так уж брутально, а?